Мавзолей в Галикарнасе
Был современником другого храма Артемиды. Наиболее такого, одни и те же профессионалы воспринимали роль в строительстве и украшении их. Фаворитные профессионалы такого времени.
Казенно разговаривая, этот мавзолей еще монумент любви, как Вавилонские сады либо индийский Тадж-Махал. Однако ежели мидийская красавица навряд ли могла доставить урон населению земли, даже ежели бы и желала, и приятнее всем мыслить, что она была приятна, блага и благородна такового монумента, то в отношении Мавсола издавна уже появлялись тяжелые недоверия. Проспер Мериме, разговаривая о Галикарнасе, столице Карии, замечательном городке, именитом тем, что вслед за тем родился Геродот, писал:"Мавсол умел жать соки из подвластных ему народов, и ни один пастух народа, выражаясь языком Гомера, не умел глаже извлекать родное табун. В собственных владениях он извлекал финансы из только: даже на погребение он установил особенный налог. . . Он ввёл налог на волосы. Он накопил большие имущества. Этими-то имуществами и неизменными сношениями карийцев с греками разъясняется, отчего усыпальница Мавсола была причислена крайними к 7 чудесам света".
Однако в Карии был все-же один человек, любивший короля, - его родная сестра и супруга(частый обычай - еще случалось в старом Египте)Артемиссия. И когда процарствовав 20 4 года, Мавсол погиб, Артемиссия была убита горем.
"Молвят, что Артемиссия питала к собственному жену необычную влюбленность, - писал Авл Геллий, - влюбленность, не поддающуюся описанию, влюбленность бесподобную в летописях решетка. . . Когда он погиб, Артемиссия, обнимая мертвое тело и проливая над ним слёзы, отдала приказ вынести его с неописуемой торжественностью в гробницу, в каком месте он и был сожжён. В порыве наибольшей горести Артемиссия отдала приказ потом перемешать пепел с благоуханиями и истолочь в порошок, порошок этот потом рассыпала в чашу с водой и испила. Не считая такого, ее огненная влюбленность к усопшему выразилась еще по другому. Не считаясь ни с какими издержками, она воздвигла в память собственного покойного жена восхитительную гробницу, которая была причислена к 7 чудесам света".
Разумеется, римский историк не совершенно точен. Дело в том, что Артемиссия погибла чрез 2 года опосля Мавсола. Крайние месяцы ее царствования прошли в постоянных войнах, в каком месте она показала себя хорошей военачальницей и, невзирая на сложность расположения малеханькой Карии, окружённой неприятелями, сумела сберечь королевство супруга. В то же время понятно, что Александр Македонский спустя 20 лет опосля погибели Мавсола, ознаменовавшихся в Карии отчаянной борьбой за администрация, смутой и дворцовыми переворотами, обозревал мавзолей отделанным и вполне увенчанным. Точнее допустить, что мавзолей начали основывать еще при жизни Мавсола и Артемиссия только закончила его. Так как здание такового масштаба обязано было взять в долг некоторое количество лет.
В различие от храма Артемиды Эфесской и остальных схожих спостроек Маленькой Азии Галикарнасский мавзолей, предохраняя во многом греческие традиции и строй приёмы, несёт в себе явное воздействие восточной архитектуры - прототипов ему в греческой архитектуре недостает, но несмотря на все вышесказанное последователей у мавзолея оказалось очень много: аналогичного рода сооружения потом возводились в различных районах Близкого Востока.
Архитекторы выстроили усыпальницу галикарнасскому тирану в облике практически квадратного строения, 1-ый этаж которого был фактически усыпальницей Мавсола и Артемиссии. Извне данная огромная погребальная комната, площадью 5000 квадратных метров и вышиной возле 20 метров, была обложена плитами белоснежного мрамора, отёсанными и отполированными на иранский манер. Сообразно вершине главного этажа шёл фриз - бой эллинов с амазонками -"Амазономахия" работы большого Скопаса. Не считая Скопаса вслед за тем работали, сообразно словам Плиния, Леохар, Бриаксид и Тимофей. Во другом этаже, окруженном колоннадой, хранились жертвоприношения, крышей же мавзолея служила пирамида, украшенная мраморной квадригой: в колеснице, запряжённой четвёркой жеребцов, стояли скульптуры Мавсола и Артемиссии. Кругом гробницы размещались скульптуры львов и прыгающих всадников.
Мавзолей знаменовал собой закят классического греческого художества. Разумеется, он был очень состоятелен и праздничен, чтоб начинать по-настоящему прекрасным. Даже на рисунках-реконструкциях он видится таковым же тяжёлым и статичным, как персидские гробницы, - в нём более Востока, чем Греции. Может быть, виной тому пирамида, может быть, глухие высочайшие стенки нижнего этажа. В первый раз в греческом художестве были соединены все 3 именитых ордера. Нательный этаж поддерживался пятнадцатью дорическими колоннами, внутренние колонны верхнего этажа были коринфскими, а наружные - ионическими.
Плиний заявляет, что мавзолей достигал в вышину 100 20 5 локтей, то имеется шестидесяти метров, остальные создатели предоставляют или огромные или наименьшие числа.
Мавзолей стоял в центре городка, опускавшегося к морю. Потому с моря он был виден издали и рентабельно выглядел вблизи с иными храмами Галикарнаса - колоссальным святилищем Ареса, храмами Афродиты и Гермеса, какие стояли больше, на холмике, сообразно граням мавзолея.
Сообразно всему древнему миру основывались копии и воспроизведения мавзолею в Галикарнасе, однако, как и положено копиям, они были наименее успешны и потому скоро позабыты. Он стал этак известен, что римляне именовали мавзолеями все большие усыпальницы. Сооружен мавзолей был настолько крепко, что, желая и устарел, простоял практически две тыщи лет. А о том, как мавзолей умер, понятно из хроники историка позднего средневековья, в каком месте говорится о крайних днях ордена иоаннитов на полуострове Родос.
"В 1522 году, когда султан Сулейман приготовлялся к атаке на родосцев, Большой магистр ввиду предостережения угрозы послал нескольких рыцарей, чтоб привести в распорядок укрепления и как может быть воспрепятствовать посадке врага. Прибыв в Мезину(этак назывался тогда Галикарнас), рыцари здесь же принялись за улучшение замка. За отсутствием пригодных материалов они пользовались мраморными плитами и глыбами, из которых состояла старая, полуразрушенная хозпостройка поблизости гавани. Снимая глыбу за глыбой, они спустя некоторое количество дней добрались по некий пещеры. Они узрели красивую четырёхугольную залу, украшенную мраморными колоннами, карнизами и разными узорами. Промежутки меж колоннами были заполнены украшениями из разных мраморов, сообразно стенкам и на потолке показывались мраморные же рельефы, изображавшие разные сцены и даже цельные схватки. Подивившись всему этому, рыцари, но, пользовались и сиим материалом, этак же как внешними глыбами. За данной залой они отыскали еще иную, наименьшую, в которую водила низенькая дверь. В данной зале они узрели четырёхугольный мраморный намогильный монумент со важной на нём урною. Монумент этот был изготовлен чрезвычайно мастерски из белоснежного мрамора, чудно светившегося в темноте. Вошедшие рыцари не имели способности сохраниться вслед за тем подольше, этак как в это время стукнул зовущий колокол. Возвратившись на иной день, они узрели монумент разрушенным и могилу раскрытой. На земле были разбросаны куски милый парчи и золотые пластинки. Это принудило их допустить, что пираты, сновавшие у побережья, ночкой просочились туда и отыскали немало драгоценностей. . . "
Этак по нас дошло единственное достоверное отображение погребального зала мавзолея, изготовленного со слов археологов"наоборот" - крайних, кто лицезрел мавзолей стоящим, и сделавших все, чтоб от монумента ничто не осталось.
В середине XIX века путники сообразно Маленькой Азии направляли интерес на то, что стенки турецкой цитадели Будрун, перестроенной из ионнитского замка непорочного Петра, сложены не столько из каменных глыб, насколько из мрамора. Это логично: останки древних городов постоянно служили строительным материалом поначалу византийцам, а позже арабам и туркам. Однако уж чрезвычайно прекрасны и необыкновенны были мраморные плиты стенок Будруна: безызвестный гений населил их барельефы неистовыми людьми и всевышними.
Когда слухи об этом дошли по британского посла в Турции, он приехал в Будрун и опосля длительных переговоров и большого колличества взяток прикупил позволение повыломать из стенок двенадцать плит и перевезти их в Английский музей. Английские учёные сообразно уцелевшим описаниям и откликам современников скоро додумались, что перед ними дробь известного фриза Скопаса -"Амазономахии".
Убедившись в том, что Галикарнасский музей нужно находить в Будруне, сэр Ньютон, хранитель Английского музея, поторопился туда. 1-ое, что он увидел, высадившись на сберегал, были 2 мраморных льва, вставленные в стену цитадели пастями к морю. Львы также были как-то одолжены крестоносцами для военного строительства. Ньютон не растрачивал времени задаром. Он облазил всю прочность, находя и определяя"ворованные" плиты и скульптуры. В ожидании, как постоянно нескорого, разрешения на исключение плит он начал находить то пространство, в каком месте как-то стоял мавзолей, который обязан был находиться неподалеку от цитадели. По другому бы ионнитам не было значения тянуть оттуда плиты и глыбы.
За 9 месяцев, проведенных в Будруне, Ньютон нашел обломки мавзолея, а под слоем земли и мусора - еще 4 плиты Скопаса. Когда же раскопки подходили к концу, нашли самую ключевую находку - расколотые на очень много долей двухметровые скульптуры Мавсола и Артемиссии, стоявшие до этого в колеснице, на вершине мавзолея, и разрешавшую все сомнения практически цельную мраморную лошадиную голову практически в метр длиной, с бронзовой золотой уздечкой и подвесками - украшениями. Потрясающе то, что башка оказалась деформированной. Ньютон додумался, что лошадки, запряжённые в колесницу карийских монархов, стояли на шестидесятиметровой возвышенности.